А мне
  • Как преобразовать шишки в доски?

    Это сейчас все просто до отвращения: есть деньги — покупай. Любого вида, цвета, размера, с доставкой прямо под нос, только плати. На днях на даче у камина разговорились с папой о том, как он добывал стройматериалы для нашей дачи. Я это все в общих чертах знала, но рассказанные под пиво подробности меня просто ужаснули.

    Строил дачу папа летом, в отпуске и по выходным. А зимой, чтобы не пропадали выходные (зима у нас длиииинная, кто не помнит) он добывал стройматериалы.

    Для того, чтобы добыть доски, которых не было (ну то есть они были в начале 90-х, но за какое-то нереальное вдруг сразу бешеное бабло, а родителям как раз слегка перестали платить зарплату, совсем), он работал всю зиму по выходным в нашем леспромхозе — собирал шишки. С двумя напарниками они ехали на мотоцикле с люлькой (свою первую машину, москвич 2141, папа купил только в 1995 году) в лес и там лазили по деревьям, собирая нераскрывшиеся шишки, зачем-то они были нужны для посадок лесникам. (Мама тогда ему сшила специальную меховую балаклаву с отверстием под очки, еще у него был тулуп из грубо выделанной негнущейся овчины, он был в этой экипировке похож на бомжа-бандоса какого-то, с налетом интеллигентности из-за очков с толстыми стеклами). Раскрывшиеся шишки, те, что валяются под соснами, под снегом, не годились, надо было собирать именно с дерева. За 50 кг шишек можно было получить 1 куб древесины. Ну как получить. Лесник помечал краской те деревья, которые можно было пустить в расход, и дальше уже была папина со товарищи забота, как их перетащить в нужное место и сделать из них доски. 1 куб — это примерно 1 хорошая крепкая сосна. Из нее получалось несколько хороших досок, которые можно было кромить, и пара-тройка горбылей, которые кромить было нельзя. И макушка-жердь. И гора веток, они практически всегда оставались на месте.

    И вот папа со товарищи брали у мужиков в деревне за бутылку бензопилу в аренду и ехали на мотоцикле эти помеченные сосны спиливать. Валили их, очищали от сучьев. Трелевали их при помощи веревок, волоком, к обочине дороги, складывали штабелем, маскировали ветками и снегом, чтоб не сперли. Ехали в деревню, искали мужика с машиной, за 2 бутылки уговаривали его перевезти мерзлый лес к лесопилке. Мужик с машиной (их было еще очень мало и были они нарасхват) мог, допустим, только в 6 утра через 3 дня. Папа быстренько ехал на мотоцикле в своей меховой балаклаве (сотовых тогда не было, напоминаю), договаривался с хозяином лесопилки тоже за 2 бутылки на 7 утра (хозяин обычно кочевряжился). В назначенное время в 6 утра они уже мерзли в лесу со своим мотоциклом, ожидая мужика с машиной. Иногда мужик не приезжал, и приходилось снова передоговариваться на другой день. Иногда бревен на месте не оказывалось — их успевал кто-нибудь украсть, если они недостаточно хорошо были замаскированы. После пары таких случаев папа со товарищи научились изумительно маскировать бревна — так, что сами иной раз не могли найти их в снегу, и бродили в своих балаклавах по сугробам в 6 утра, подсвечивая себе фонариками на ручном приводе, и матерились.

    Если все удавалось состыковать удачно, то в 7 утра хозяин лесопилки открывал им помещение, позевывая, и запускал пилораму. А уж напилить бреван на доски — это была забота «арендаторов», он за 2 бутылки соглашался только запустить их к станкам. Ну чо, пилили сами. Подавали, направляли, принимали. (Кромил потом папа доски в своем гараже, на самодельном станке, которым в 1995 году отфигачил себе 2 фаланги на левой руке. Этим же станком делал потом в половых досках выборку, и даже вагонку делал сам первое время. Один, без помощников — Илья уже жил в Москве, я — в Питере).

    Потом надо было опять ловить на бутылку мужика, чтобы отвезти куда-то в укромное место напиленные сырые доски. Обычно папа их отвозил сначала в гараж в городе, потом, по мере накопления — на дачу, где складывал их на год на просушку решетчатым штабелем. Помню, годами весь второй этаж дачи был завален этими штабелями сохнущих досок. А жили мы тогда на даче в единственной комнатке с печкой — теперь в той комнатке баня.

    ***

    Иногда вместо сбора шишек нужно было расчистить делянку от срубленных под ЛЭП деревьев — обрубить у них сучья, стащить к месту, к которому мог подъехать погрузчик, сложить штабелем. За такую делянку, или за расчистку пожарища, лесник мог сразу 10 кубов леса пожаловать. Это обычно

    Кто ваш Небесный покровитель? Узнать

    была работа для поздней осени или весны, когда снега уже было не очень много. Ну а летом у папы снова начиналась стройка.

    Так папа проработал в лесничестве 6 зим, с перерывом в 1995 году из-за отрезанных пальцев. В общей сложности, по его воспоминаниям, он насобирал шишек и расчистил делянок примерно на 50-55 кубов леса. И потом распилил эти кубы на доски.

    ***

    Еще для дачи нужны были шлакоблоки. У нас в городе был завод, который сдавал площадь в аренду кооперативу, вот на этом заводе можно было купить блоки из шлака или шлакобетона. Правда, из-за того, что было начало 90-х, на блоки была очередь, то есть деньги ты платишь сегодя, а получаешь оплаченные блоки через 4-5 месяцев. Чтобы ускорить очередь (ведь через полгода и самого кооператива уже могло не быть, и цены могли измениться уже раз в 10), нужно было привезти свой цемент из расчета тонна цемента — 1000 блоков. На дачу нужно было около 2000 блоков, ну и на гараж еще 300. Цемент можно было купить — теоретически. А практически покупать его было не на что. Поэтому папа с теми же товарищами нанимался по выходным на цементный завод для того, чтобы очищать транспортерную ленту и какие-то контейнеры от налипшего цемента. Все что налипло — можно было забирать себе.

    И вот они чистили и чистили эту чертову ленту, и было уже понятно, что там и тонны не наберется, а им троим нужно было около 5 тонн. Тогда они собрали все бутылки водки, которые у них накопились (на одного человека было положено по талонам 2 бутылки водки в месяц, на двоих с мамой соответственно — 4, у товарищей тоже были жены, поэтому им тоже было положено по 4 в месяц), получилось что-то около 3 ящиков. Не знаю, как у них накопилось, ведь это была валюта, постоянно приходилось этими бутылками что-то оплачивать. Ну папа-то совсем не пил, все откладывал «в дело», еще выменивал эти самые водочные талоны у непьющих незамужних сослуживиц на сигаретные талоны, еще на что-то, на наволочки какие-то, которые мама с оказией покупала, на какие-то валенки, которые покупал по дешевке в деревне, не знаю. И вот взяли они эти ящики, пришли к мастеру цементного завода, как раз там мастер всем рулил, так как был тлько назначенный новый директор (старого то ли убили, то ли сам сбежал), объяснили ему ситуацию. Тот сказал — ладно, очищайте пока конвейер дочиста, но имейте в виду, что вот в этом углу стоят баки с цементом, мы там ревизию еще не проводили, какие-то из этих баков пустые, какие-то полные, мы не в курсе, короче. Забрал ящики с водкой и ушел. Тогда папа с товарищами нагребли из этих цистерн сколько им нужно, отвезли на завод, изготовляющий блоки, на следующий же день получили свои 5 тысяч блоков. Был 1991 год.

    А директора того цементного завода тоже то ли убили, то ли сместили потом. А кооператив, изготовлявший блоки, разорился и распался. А потом оказалось, что этот кооператив у завода КПД перед развалом расхитил на какую-то бешеную сумму денег и имущества, поэтому директора кооператива, сбежавшего в Москву с миллионами чужих денег и с тоннами цемента заодно, там где-то тоже, говорят, шлепнули.

    ***

    Мы с братом все это слушали, развесив уши, я всех этих подробностей, конечно, не знала.
    А папа посмеивался и был очень доволен нашим остолбенением. Сказал, что очень хорошо провел те 6 лет, вернее зим, за исключением того времени, пока отрезанные пальцы заживали. Не пил, курить как раз в 1991 году бросил, на дване не валялся, занимался на свежем воздухе полезным делом, был в хорошей форме, получал удовольствие от процесса. Ездили они в лес с термосами, с едой, жгли там костер, работали с перекурами, без надрыва. В течение рабочей недели отдыхали на сидячей работе.

    В общем, я теперь на эту нашу дачу смотрю совершенно другими глазами.
    И я не знаю сейчас ни одного мужика в моем окружении (я имею в виду ровесников или старше, а папе в 1991 году уже было 46 лет), кто бы мог проделать работу такого объема ради своей мечты. Илья тоже сказал, что ему было бы слабо.
    .


    Источник ЖЖ

    979

    Источник: EditorPS

Популярные за неделю

Вернуться на главную

Рекомендуем