А мне
  • Монастырь прп. Германа Аляскинского в Платине

    Из книги «Опыт постижения Америки»(продолжение). Предыдущие главы читайте в разделе «Познание»

    Обители есть в в Калифорнии горной,
    Где видимым образом зришь благодать,
    Земные ее не касаются скорби
    И до Небес — рукою подать.

    Как удивительны и разнообразны порой человеческие судьбы! Одними из первых книг, побудивших многих из нас после многоразличных духовных метаний в застойные годы осуществить осознанный выбор в пользу Православия, были прочитанные на одном дыхании книги иеромонаха Серафима Роуза «Душа после смерти» и «Православие и религии будущего».
    Это был глоток свежего воздуха в удушающей атмосфере мистики и оккультизма, отравлявшей интеллигенцию 80-х годов многоскорбного ХХ века. Особенно удивительным было то, что автор этих книг, американец, после долгих духовных исканий, пройдя через дзен, конфуцианство, йогу, обрел себя в Православии. Прочитав книги и узнав о тернистом пути избранном этим подвижником, иеромонахом Серафимом Роузом, многие из нас очень полюбили отца Серафима за искренность и бескомпромиссность его строгого делания, однако вряд ли кому-либо в голову приходило, что наступит время, и можно будет побывать в легендарной Платине – в монастыре, основанном этим подвижником. В сознании большинства людей советской эпохи устойчиво сформировался образ Америки как безнадежно далекой и враждебной страны, проникнутой духом сатанизма. Однако милостью Божией железный занавес пал, и, несмотря на известные трудности, это стало возможным.

    Вообще православная Америка потрясает. Сколько монастырей и храмов на Восточном побережье! Очаги Православия — Джорданвилльский Свято-Троицкий, Свято-Тихоновский монастыри с их мощными издательскими ресурсами и духовными семинариями, в которых обучались многие иерархи Зарубежной Церкви, уютное Ново-Дивеево, Новокоренная пустынь, обители и храмы Нью-Йорка, Филадельфии, Вашингтона, Кливленда… Душа исполняется тихой радостью, когда видишь, как бережно сохраняются в далеком заокеанском краю православные традиции. Но еще более впечатляет Тихоокеанское побережье: мощи святителя Иоанна Шанхайского в Сан-Франциско, обители в Мантоне, Калистоге, Санта-Розе, Сан-Пауло, и, наконец, Платина…
    От Сан-Франциско ехать совсем недалеко, — каких-нибудь 4–5 часов. Это нам, привыкшим к длительным многочасовым переездам, показалось легкой прогулкой. Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Да и природа в этих местах неповторимая — высокие крутые горы, укрытые лесами, необъятные горизонты и узкий серпантин дороги, — красота неописуемая. Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Оживают и новым смыслом исполняются строки 103 псалма:
    Боже мой правый, святой безгранично,
    Ты облечен несказанным величием.
    Ты одеваешься светом, как ризою,
    Над океанской грядою капризною.
    Купол Небес, как шатер, простираешь,
    Светлый Чертог как покров раскрываешь.
    Облаком призрачным на колеснице
    На крыльях ветров стремительно мчишься.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Машину слегка подбрасывает на крутых поворотах, но это совсем не страшно: в таком необычайно красивом месте просто не может произойти что-либо плохое, да и после крутых серпантинов Британской Колумбии вообще вряд ли что-то может нас испугать. Монастырь пр. Германа Аляскинского
    А когда после очередного головокружительного подъема слева от дороги взору открывается монастырь, душа, кажется, устремляется в Небеса.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Замрет в изумлении путник случайный.
    Увидев непознанный дивный мир
    Приоткрывает заветные тайны
    Святого Германа монастырь.
    В Вечность вплетается звон колокольный,
    Тихо зарю окликает заря…
    Тайны скрывают от глаз недостойных
    Строгие стены монастыря.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Святые врата, на которых написано название обители, кажутся вратами в Небесную обитель. Умиляет дивная белая церковь с золотыми куполами, которая вначале кажется маленькой, почти игрушечной. Позолота просвечивает сквозь зелень высоких сосен, и от этого становится особенно радостно. Воздух свежий и чистый. Чувствуется умиротворяющая осенняя прохлада.Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Признаться, мы все-таки несколько напряглись, поднимаясь сюда. Укатали, как говорится, крутые горки… Зато сейчас особенно приятно осознавать, что выше нас — только Небо.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Храм — как береза — светлый, белый, устемленный к небу. Архитектура напоминает валаамскую времен игумена Назария. Стены белые, иконы не отличаются роскошью убранства, такие же скромные, аскетичные, как и все на территории обители.
    Где-то в нише окна колокольни уютно разместился кот, предварительно продефилировав перед нами. Коты одинаковы везде.
    Нас гостеприимно встречает брат Доналд, который провожает нас в келью, где мы будем ночевать, и договаривается о времени проведении экскурсии. Кельями место ночлега назвать можно лишь с большой натяжкой: это крохотные, продуваемые всеми ветрами ветхие домики, прилепившиеся к склону

    Кто ваш Небесный покровитель? Узнать

    гор. Есть, правда, странноприимница. Она находится за пределами обители, и в ней все так же просто, сурово, аскетично. Деревянные кровати, домотканные покрывала, удобства на улице. В Америке встретить такую строгость иноческой жизни непросто: здесь даже в монастырях привыкли к определенным удобствам. К примеру, находящийся неподалеку отсюда монастырь прп. Иоанна Шанхайского в Монтоне, принадлежащий к юрисдикции Православной Церкви Америки, где мы также побывали, обустроен значительно комфортнее. Но нам, паломникам с многолетним стажем, привыкшим, если нужно, спать в храмах на полу, такая строгость по душе: ведь все осталось так, как было во времена отца Серафима.Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Звездная полночь спасенье пророчит,
    Кроны деревьев трепещут листвой,
    Таинством дышит безмолвие ночи,
    Душу питая молитвой живой.
    Услыши же нас, преподобный Герман,
    Да внемлет тебе милосердный Бог.
    Помощником будь нам надежным и верным
    На всех перекрестьях нелегких дорог.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Нисколько не смущает тот факт, что служба в храме идет на так называемом сакральном английском языке. Все настолько понятно, что не возникает ни малейших затруднений, поскольку ход богослужения совершенно не отличается от привычного нам.Те же ектинии, последование вечерни, утреня, полунощница, Божественная Литургия, Херувимская, Евхаристический канон, Причастие, — языкового барьера практически не существует.Да и некоторые возгласы произносятся на церковно-славянском, — возможно, из уважения к паломникам. Кстати, некоторые братия понимают русский и даже разговаривают на нем.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Несмотря на строгость монашеской жизни, насельники обители гостеприимны, общительны, в меру любознательны. Ну, а уж насколько общительны мы, можете только догадываться! Готовы распахнуть объятия всем, даже собакам. Кстати, собы здесь тоже замечательные.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Нас приглашают в трапезную, где мы, напитавшись ранее пищей духовной, с удовольствием вкушаем телесную, которая особенно вкусна под монотонное чтение житийной литературы.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского А затем услаждаем себя беседой с наместником, отцом Дамаскиным(Кристенсеном), одним из наиболее колоритных монахов из всех, кого мы знали. Разумеется, не обходится без селфи…
    Монастырь Святого Германа основан в 1963 году по благословению святителя Иоанна Шанхайского (Максимовича). В православном мире он широко известен благодаря своей издательской деятельности и личности его основателя — иеромонаха Серафима(Роуза).
    Земля для будущего Свято-Германовского монастыря была приобретена в 1967 году о.Серафимом Роузом и о. Германом Подмошенским (в те времена — Евгением и Глебом). Созданное ими братство находилось в юрисдикции РПЦЗ. Сейчас этот монастырь и скит св. Ксении находится в юрисдикции Сербского патриархата. В монастыре сохраняется деревянная келья о.Серафима Роуза и насколько ранних деревянных построек, но большинство монастырских строений было возведено после смерти о.Серафима в 1982 году.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Монастырь уникален тем, что там почти нет электричества (есть только солнечная батарея для каких-то особых нужд), молятся при свечах, и лишь сравнительно недавно пробурили скважину для воды на территории обители. Братия живут в крошечных деревянных домиках, разбросанных на склонах гор. Жилища немного напоминают обиталища кавказских пустынножителей Монастырь устроен по валаамскому уставу, и «стиль жизни» тут тоже валаамский.
    Монастырь пр. Германа АляскинскогоВсе очень просто, без излишеств. Нет водопровода, нет электричества, братия живут в маленьких кельях, построенных из дерева и буквально прилепившихся к горному склону… Брат Доналд, владеющий русским языком, с радостью показывает окрестности. Его послушание — встречать и размещать паломников, а также проводить экскурсии. Несмотря на смирение и скромность, он очень приветлив, интеллигентен и доброжелателен.
    Очень интересуется христианской литературой, подвижниками благочестия, умным деланием. С глубоким внутренним трепетом рассказывает о том, как побывал в Почаевской Лавре, интересуется новейшими изданиями. Это нас очень сблизило.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Вместе мы идём к могиле отца Серафима Роуза, и здесь батюшка служит литию.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Сердце трепещет: ощущается незримое присутствие подвижника. По окончании панихиды направляемся к скромной, аскетичной келье отца Серафима.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Могила и келья отца Серафима —
    Подвижника дивного скромный приют…
    В обители духом живет он незримо,
    Насельники память подвижника чтут.
    Путем аскетическим – трудным, но верным
    Ведут перекрестья нелегких дорог
    В святой монастырь преподобного Германа, —
    В обитель, где вновь воскресил меня Бог.
    Вот и его колокольчик. Прежде чем войти к отцу Серафиму, нужно было коснуться этого колокольчика, дождаться благословения и лишь только после этого дерзнуть нарушить молимтвенный покой подвижника.

    Даже сосны здесь необычные: у них совершенно мягкие иголки. Здесь все мягкое: травы, солнце, ветерок, цветы.
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Да и сами мы становимся лучше, чище, добрее…
    Это потому, что здесь живет Любовь, и каждый может ощутить на себе ее животворное воздействие. Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Внутри кельи — крошечного, совершенно незатейливого деревянного домика с огромными щелями и не закрывающимся окном, — простые иконы и скромное, аскетическое ложе — деревянная скамья, на которой спал отец Серафим. Здесь всё оставлено, как было при отце Серафиме. Создается устойчивое ощущение, что он где-то здесь, рядом, трудится или молится, и вот-вот вернется в свое убогое жилище… Но время идет, и с глубокой тоской осознаешь его необратимость. Отец Серафим покинул бренный мир, и там, в Небесных обителях, молится за нас. А недавно, — в это очень хочется верить, — к нему присоединился его сомолитвенник, брат Герман(Подмошенский) Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Иконы, перед которыми он молился, книги, которые читал, вид из окна, который вдохновлял его на удивительное творчество. Как же замечательно было при батюшке Серафиме, если так благодатно даже сейчас… И ведь как истово нужно было молиться, чтобы совсем не замечать тесноты крошечной келии, огромных щелей, незакрывающегося окна, через которое даже сейчас основательно дует. А ведь зимой в горах может быть по-настоящему холодно, и снег может засыпать келью практически доверху… Монахи шутят, что зимой пока горячий чай нальют в кружку, пока до рта донесут,- он уже остыл.
    Пару раз мы бывали здесь поздней осенью. Ночами, нужно сказать, обстановка весьма бодрящая и спасает лишь убогая печурка, которая, к тому же, сильно дымит.
    Но зато какие огромные, сказочно красивые звезды горят над обителью! А еще мы несколько раз видели оленей. Правда, в фотосессии участвовать они не особенно стремились и на почтительном расстоянии сопровождали нас до самой странноприимницы. Они здесь — довольно частые гости. Да и в других монастырях тоже. Чувствуют благодать Божьи твари. Знают, что не поднимется рука даже у заядлого охотника в таком святом месте…
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Удивительная игра слов: словом «cell» в английском языке называют не только келью, но и одиночную камеру в месте заключения. Только в данном случае — заключение добровольное, Христа ради. Поэтому, говоря по английски «cell», брат Доналд улыбается и поясняет, что здесь совсем не тюрьма, а самая что ни на есть настоящая свобода. И это чистая правда. Оттого и на душе так радостно. Мы ведь живем совершенно в другом мире и настолько запутались в лабиринтах лукавства, хитросплетениях двоедушия, окружили себя совершенно не нужными вещами, что не заметили, как утратили дарованную нам Богом свободу…
    Вот так скромно, без изысков, погребают усопших братий. К смерти здесь относятся с уважением, как к некоему сакральному действу, но абсолютно спокойно. Как напутствие в жизнь вечную звучит в обители последнее «Ныне отпущаеши»… Вечная вам память, скромные труженики на ниве Господней!
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    А начиналось все так. Летом 1961 года чтец Глеб Подмошенский, только что окончивший семинарию при Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле, ректором которой был тогда ныне покойный епископ Аверкий, возымел благочестивое желание посетить святые места Аляски, где когда-то подвизался преп. Герман. Владыка благословил Подмошенского на задуманное им начинание, снабдив его письмом, в котором рекомендовал его как ревностного миссионера и просил оказывать ему максимальную поддержку.

    Это дало возможность молодому подвижнику познакомиться и войти в общение с отцом Герасимом(Шмальцем), с которым он проводил время в многочасовых беседах. Читая книги, которыми снабжал его о. Герасим, и молясь в часовне препп. Сергия и Германа, Валаамских подвижников, Глеб обрел цель жизни: служить памяти старца Германа.
    Он был хорошим иконописцем, и отец Герасим, а по возвращению Глеба в Джорданвилль, и владыка Аверкий, — благословили Глеба написать икону прп. Германа, хотя старец еще не был прославлен Церковью. Эта икона была помещена свят. Иоанном Шанхайским и Сан-Францисским в алтаре в часовне св. Тихона в сиротском доме, где служил владыка. Владыка Иоанн также благословил Подмошенского на создание братства преп. Германа.
    Братство было основано в 1963 году чтецом Глебом и его соратником, будущим отцом Серафимом (Евгением Роузом) в Сан-Франциско.

    Когда о. Герасим узнал об этом, он послал братству первое ими полученное пожертвование в 25 долларов. Он также переслал братству старинную медную икону Богородицы, найденную им на берегу лагуны. О. Герасим считал, что эта икона когда-то принадлежала преп. Герману. Когда в 1969 году братство основало монастырь в горах Северной Калифорнии, в Платине, эта икона, так же как и икона, написанная в 1962 году братом Глебом, были перевезены в новую обитель. Вскоре трудами и молитвами монахов Платины был возрожден и Ново-Валаамский монастырь на о. Еловом на Аляске.
    Преподобный Герман обрел на Аляске некое подобие Валаама, который очень любил, — Еловый остров, и православное дело его на Аляске живо и по сей день.
    А ведь и вправду напоминает Валаам! Такие же камни, такие же вековые деревья. Суровый мир Севера, преображенный молитвой.

    Так со времен преподобного между Старым Валаамом на Русском Севере и Новым Валаамом на американской Аляске протянулась маленькая хрупкая ниточка, которую нужно было сберечь.

    Еще ранее, в 1965году, был создан журнал «Православное слово», сыгравший важную роль в проповеди истинной веры, а в 1970 году брат Глеб был пострижен в монахи с именем Германа. Много лет спустя он стал игуменом монастыря преп. Германа в Платине.
    Братство возобновило журнал «Русский Паломник».В формате и шрифте старого дореволюционного журнала, он был напечатан в монастыре в горах Калифорнии, без использования электричества, на примитивном старого образца полиграфическом станке! На обложке журнала была икона Преподобных Сергия и Германа Валаамских. Журнал рассказал о Старом Валааме людям России совершенно другого времени… Последующие выпуски «Русского Паломника» мгновенно разлетались по всей России Православной литературы тогда не было, а голод духовный был невероятный.
    С 1985 года в Платине, с уходом в иной мир о. Серафима, начались всевозможные нестроения, а в 1988 году игумен Герман Подмошенский был лишен сана и насельники Платины связались с неканонической группировкой. По милости Божией в начале 2001 года братия Свято-Германовской пустыни поняла свое неканоническое положение, поняла, что много лет ее вели по неположенному пути и начался поиск пути к урегулированию их статуса.
    Ранней весной 2001 братия обители была принята в общение в Сербскую Православную Церковь.
    Последние годы жизни отец Герман, долгие годы бывший главным редактором и издателем журнала «Русский паломник», пребывал на покое в Платине, по мере возможности, пока позволяло здоровье, посещая Новый Валаам. Отошел ко Господу 30 июня 2014 года в возрасте 80 лет.
    Брат Доналд открыл дверь печатного домика, где отец Герман и отец Серафим некогда печатали православные книги и журналы без электричества, используя линотипные полиграфические машины.Иллюстрации были вырезаны на деревянных блоках.И линотипы, и деревянные блоки до сих пор там. Все это делалось тогда, когда уже были современные печатные мощности!
    Сейчас монастырь печатает литературу более современным методом, а старый печатный дом оставлен так, как он был при отце Германе и отце Серафиме -двух подвижниках православного дела во имя будущей России. И ведь будущее настало, что удивительно…
    Осталось одно — спасаться. В православном значении этого слова. Кто имеет уши — тот услышит.
    Много раз бывали мы позже в Платине, всякий раз получая огромную духовную радость. Но воспоминания о самом первом посещении, навсегда остались в наших сердцах.
    Татиана Лазаренко, Александр Кривенко
    Монастырь пр. Германа Аляскинского
    Продолжение следует

    1284

    Источник: Татиана

Популярные за неделю

Вернуться на главную

Рекомендуем