А мне
  • Лавра русского зарубежья

    Из книги «Опыт постижения Америки»

    Свято-Троицкий Джорданвилльский монастырь
    Душа каждого православного человека стремится к Источнику вечного покоя, ищет единения с Богом, и, когда Зов Небес становится неодолимым, то, оставив житейские попечения, он покидает пределы шумного, утопающего в разноцветных огнях рекламы Нью-Йорка и устремляется на север, в сторону столицы штата Олбени, ближе к границе с Канадой, где во всю необозримую ширь горизонта встанут перед изумленным взором горы, долины, поля и перелески, — все, что так напомнит любезное сердцу отечество, от чего невольно возрыдает душа и сладкой болью отзовется сердце… А в крохотном местечке Джорданвилль издалека златоглаво воссияют купола Свято-Троицкого мужского монастыря — Лавры Русского Зарубежья, находящейся в юрисдикции РПЦз. «У нас есть наша Русская Зарубежная Церковь, которая хранит свое историческое преемство от прежней Российской Православной Церкви», — отмечал выдающийся Первоиерарх РПЦЗ, архиепископ Аверкий(Таушев), являвшийся одним из настоятелей Свято-Троицкой обители.
    Монастырь, расположенный в северной части Америки, или, как говорят, в «Русской Америке», возможно, в память о пр. Сергии, был назван в честь Пресвятой Троицы. Монастырская колокольня и Святые врата
    Каждое утро колокольный звон собирает на молитву русских православных людей, волей судьбы оказавшихся за пределами России. И каждый день происходит Чудо-исчезают границы, становятся понятными языки, а сердца исстрадавшихся в безверии людей исполняются любовью – высшим Божественным даром, настолько редким в наш прагматичный век, что многие и не помышляют о ней. И где бы ни был верующий человек, этот благодатный покров всегда над ним.
    Символом этого покрова и является Джорданвилль. где все собрано по песчинкам. Монах жив только в молитве-так говорят Святые Отцы. И если молитва есть, — значит, монах жив. И разливается во всю ширь необъятной Америки дивный благовест Джорданвилля, зовя православный народ на молитву «за всех и за вся».
    Так выглядит обитель, когда, поднявшись на гору, подъезжаешь к ней.
    Название местности, где расположен монастырь, символично: Джорданвилль — селение на Иордане. Удивительный факт: реки с таким названием в окрестностях селения нет,- но милостию Божией есть духовный Иордан — монастырь, куда притекают многочисленные паломники, чтобы очистить душу покаянием, припав к цельбоносным святыням русского Зарубежья…
    Это поистине святое место, основанное в окаянные 20-е гг. выходцами из распятой большевиками Руси, которые стали православными миссионерами на далекой американской земле.

    Мы познали вкус расставания
    И пошли без карт и ветрил.
    Не в изгнание, а в послание
    Нас Всевышний благословил.
    Не нектар, а полынь скитания
    Каждый из нас испил.
    Но мы верили, что в послание
    Нас Всевышний благословил.
    «Мы в послании. Не в изгнании»,-
    Каждый из нас твердил
    Даже смертельно раненный,
    На исходе последних сил.
    Совершите о нас поминание.
    На Руси наших нет могил
    Даже мертвые, мы в послании, —
    Так Всевышний благословил.
    О сугубой роли обители в многоскорбных судьбах русской эмиграции превосходно сказал в 1952 году архиепископ Виталий (Максименко), выразив глубоко личное отношение к ней: „Взыскан я любовью и в своей монастырской среде, к которой я принадлежу всем своим существом… И если могу повторить я Златоустовы слова ''Слава Богу за все“… то этим я обязан больше всего, конечно, монастырской братии, ставшей истинной моей семьей».
    Архиепископ Виталий(Максименко)
    Многие русские(да и не только русские), оказавшиеся за границей, могут сказать то же.Сегодня это место является духовным центром русского зарубежья.
    Русская Зарубежная Церковь, по словам одного из Ее Первоиерархов, Архиепископа Аверкия(Таушева), в бытность его настоятелем Свято-Троицкой обители, сохранила свое историческое преемство от прежней РПЦ, которое он призывал «… всячески оберегать и ограждать», «…как последнее прибежище наше в этом мире, от увлечения «духом времени»… Надо крепко стоять за свою веру и ни в чем не поддаваться той растлевающей душу среде, в которой приходится жить и работать. Не Церковь нашу надо «модернизировать» и «реформировать», а самим нужно приспособлять себя и всю жизнь стараться приноравливать к церковным правилам, установлениям и традициям.
    «Более всего надо бояться всякой „самости“, всякого своеумия — противопоставления самого себя голосу Церкви, идущему к нам из глубины Апостольской и Святоотеческой древности...»
    Архиепископ Аверкий (Таушев)
    Дух православия всегда был присущ русскому человеку, поэтому, где бы ни находились русские люди, они старались строить храмы: иногда в гаражах, полуподвальных помещениях, у себя дома. Возможность построить храм являлась особой милостью Божией, и Господь Сам воздвигал подвижников, укрепляя их в нелегком крестоношении. Промыслительным было основание Русской православной святыни на чужбине — Свято-Троицкого ставропигиального мужского монастыря в Джорданвилле — заложенного в 1930 году иеромонахом(впоследствии архимандритом) Пантелеимоном(Нижником) совместно и его соподвижником, регентом-псаломщиком Иоанном Колосом,(впоследствии — архимандриом Иосифом, пришедшими в 1928 году по благословению архиеп. Североамериканского Аполлинария Кошевого из Свято-Тихоновского монастыря в Пенсильвании.
    Свято-Тихоновский монастырь в Пенсильвании
    Отец Пантелиимон мечтал об основании

    Кто ваш Небесный покровитель? Узнать

    скита для уединенной молитвы. В двенадцати милях от города Херкимер он нашел запущенную фермерскую землю в 304 акра, хозяин которой вынужден был продать 300 акров(121 га) с небольшим домиком и хозяйственными постройками, оставляя себе капитальный дом на четырех акрах. Земля была оценена в 5 тысяч долларов, половину из которых необходимо было внести сразу. Иеромонах Пантелеимон ценой невероятных усилий собрал 1200 долларов, семьсот из которых он накопил сам, а пятьсот дал псаломщик-регент и духовное чадо Иван Колос. Чтобы приобрести участок, они поступили на работу на завод русского изобретателя И. И. Сикорского в г. Стретфорд(штат Коннектикут).Сикорский был человеком, глубоко верующим, сам строил храмы и поддерживал эмигрантов.Завод Сикорского. Недостающие для первого взноса 1300 долларов собирали по крупицам. Существенную помощь оказали в этом благословенном деле рабочие завода Сикорского. К счастью, Господь послал отцу Пантелеимону сподвижников, также стремящихся к уединенной молитвенной жизни, и вскоре они трудились уже вчетвером.
    Летом 1930 г. иноки переселились на выкупленный участок, однако, чтобы окончательно расплатиться за Джорданвилль, пришлось работать еще долго и упорно. К 1933 году основной долг был погашен, и настало время созидания. Братия стали обзаводиться инвентарем, обрабатывать пашню, завели молочное хозяйство, а весной следующего года приступили к постройке большого монастырского деревянного дома под храм с верхними комнатами для братии.
    Подвигом веры можно назвать то, что горсточка подвижников сохранила на земле с чужими укладом и традициями то, чем живет и радуется сердце. Никто из них и не помышлял тогда о бренной мирской славе, даже в самых дерзновенных мечтах не предполагая, что на заложенном их трудами скромном основании возникнет со временем легендарная православная обитель, рассадник православного благочестия на прагматичном ЗападеБудущий архимандрит Пантелеимон, в миру Петр Адамович Нижник, родился 16 января 1895 года в поселке Речица, Гродненской губ. Пружанского уезда, Городечнянской волости в большой крестьянской семье. Родители хотели его женить, но юноша, имевший склонность к уединенной молитве, упросил их отпустить в Америку на заработки, обещая помогать материально. Родители не сразу согласились с его просьбой.
    «Многие молодые люди, мои товарищи по школе», — вспоминал о. Пантелеимон, — уезжая в Америку верующими, возвращались оттуда через год-два ожесточенными неверами. Мои родители были люди простые… неграмотные, но верующие. Мать часто и безутешно плакала. Я не выдержал и спросил ее:
    — Мама, почему Вы так плачете? Она сквозь слезы ответила:- Сынку, не потеряй Бога…
    «Эти слова моей матери», — признается о. Пантелеимон, — «остались у меня на сердце и в памяти на всю мою жизнь».
    В 1913 году 18-тилетний юноша прибыл в Америку – страну неограниченной свободы, многими понимаемой как вседозволенность. Серьезным испытанием для Петра, воспитанного в патриархальной среде, стала уже первая его работа на сахарном заводе близ Чикаго, и юноша стал задумываться о том, что «в Америке нельзя правильно жить — по-христиански, как живут люди у нас дома и я». Основой его жизни, сохраняющей от соблазнов большого города, стало материнское благословение «не потерять Бога". Постепенно он обретает прочный молитвенный навык, охраняющий его на всех путях. В годы первой мировой войны и разразившейся после нее революции Петр усиливает молитвенный труд, взывая ко Господу с просьбой о помощи
    И хотя, по словам отца Пантелеимона, искушения буквально преследовали молодого подвижника, побуждая уклониться с пути спасения, «внутренний голос, голос Ангела Хранителя ободрял не бояться диавольского наваждения, и выбросить из головы мечту об устройстве непрочного земного „благополучия“.
    Этот год был переломным в жизни Петра. 18 апреля 1918 года 23-хлетний юноша поступает в Свято-Тихоновский монастырь, основанный в 1905 году Архиепископом Северо-Американским и Алеутским Тихоном… В 1920 году он принимает монашество и рукополагается в сан иеродиакона, а 10 апреля 1921 г. в сан иеромонаха.
    Десять лет прожил безвыходно в этом монастыре иеромонах Пантелеимон. Много, тяжело и усердно он в этот период трудился, ведя все земледельческое хозяйство, но он, как и все труженики монастырские, видел весьма слабое руководство монашеской жизнью, и, как все, скорбел от этого. И, если некоторые из монашествующих уходили, ради забвения монастырских „скорбей“, на приходы, то о. Пантелеимон, много в этот период перечитавший святоотеческой литературы и поучений святых отцов церкви, знал, „что юному священноиноку жить в миру на приходе, тоже, что выброшенной рыбе на берег, без воды“. На чужбине, без денег, не имея ничего, кроме старенькой рясы в заплатах и истоптанных ботинок, да надежды на помощь Божию, он мечтал „приобрести пустынное место в лесу, при источнике, устроить там часовенку, молиться в ней и жить самостоятельно, вдали от суеты и шума мирского“. И его неколебимое упование на Господа было вознаграждено.
    По Промыслу Божию, в монастырь приехал пожить и помолиться регент-псаломщик Иван Андреевич Колос, и судьбы двух подвижников пересеклись.
    Иван Колос родился 12 марта 1896 года в деревне Свириды, Бельского уезда Гродненской губернии. Благочестивые родители его, бедные крестьяне, воспитывая 9 детей, часто не имели в доме достаточно хлеба. Еще ребенком Иоанн, — старший из детей -решил уехать на заработки в Америку, чтобы помочь родным выжить.
    В 1913 году он приехал в Америку. Имея жертвенную натуру, он оставлял себе только на необходимое, а все заработанное отправлял домой. Когда вспыхнула первая мировая война, и след родных был утерян, Иоанн приложил множество усилий, чтобы разыскать их. Все это время он откладывал для них деньги, на которые они смогли восстановить разоренное хозяйство, -он помогал родным до самой смерти, отказывая себе во всем и даже не желая связывать себя семьей. Его путь к храму был тернистым и трудным. Вначале хозяева квартиры привели его в костел, где он не смог получить духовную радость, затем-к униатам, и только на третий раз он попал в православную церковь. Регулярно посещая богослужения, молясь в нем и наслаждаясь пением церковного хора, Петр стал подумывать о своем непосредственном участии в церковной жизни. После упорного и настойчивого труда по усвоению уроков пения, он к началу 1919 года стал регентом-псаломщиком и учителем церковной школы, поступил во 2-ой класс духовной семинарии и после двухлетнего в ней пребывания, по назначению правящего архипастыря, стал регентом и учителем прихода в г. Джермын штата Пенсильвания, расположенного неподалеку от Свято-Тихоновского монастыря. Здесь произошла его промыслительная встреча с иеромонахом Пантелеимоном, который стал его духовником. Петр открыл ему свое сокровенное желание оставить мирскую жизнь и принять монашество, которое отец Пантелеимон одобрил.
    Встреча двух благочестивых единомышленников и явилась началом той их совместной, многолетней подвижнический деятельности, которая завершилась тем великолепием, — Свято-Троицкой Обителью в Джорданвилле, ставшим местом паломничества всей православной зарубежной Руси.
    Чтобы иметь деньги для приобретения участка земли, о. Пателеимон, с благословения правящего тогда американской епархией митр. Платона, поступает простым рабочим на аэропланный завод Сикорского — гор. Страдфорд, Коннектикут, а Иван Андреевич возвратился в свой приход.
    В 1928 году, наконец, был найден подходящий участок земли в штате Нью-Йорк, близ селения Геркимера — около 300 акров стоимостью… 5000 долларов. В качестве задатка отдали все что имели и что еще удалось занять — 750 долларов.
    Но, так как по условию покупки они делались собственниками после уплаты половины стоимости участка, пришлось обоим работать на заводе Сикорского.В это казалось бы, беспросветное время, к ним присоединился монах Свято-Тихоновского монастыря Иаков Машерук, также устроившийся на работу на том же заводе.И только в 1929 году им удалось уплатить заветную „половину“, получить на руки купчую и сделаться хозяевами земли.
    »В 1930 г. весной, после Пасхи, я оставил работу на заводе Сикорского", — вспоминал о. Пантелеимон, — «и сам, одинокий, приехал на свою землю… Все было здесь запущено, тишина кругом и — ни души. Несколько раз восходил на холм, в лесу, наслаждался окружающим покоем и видел оттуда свое хозяйство: старенький, без окон двухкомнатный домик и при нем колодец, а в других концах еще четыре колодца — вот и все, а кругом лес и тишина — полная пустыня… Первой моей хозяйственной покупкой, помню, был небольшой металлический чайник… Выйду, бывало, из домика на двор, зажгу дровишки между тремя камнями и на них чайник с водой, а сам — в Джорданвилль, в лавочку за продуктами. Приду назад — чайник закипел и завтрак готов».
    Поселившись на земле, в то время как другие продолжали работать на заводе, о. Пантелеимон купил корову, двух лошадок и приступил к земледелию. Сам начал строить сарай для хранения сена и для «молочного производства». Вскоре приехал ему помогать, оставив работу на заводе, монах Иаков Машерук.
    Не может град укрыться, вверху горы стояяй. Благое дело привлекло единомышленников. Поступил в семью братства старенький дьячок Иван Морозов, потом вдовец Филипп Писарик, в постриге нареченный монахом Филаретом, летом приезжал на побывку регент Петр Козлов, ставший тайным послушником. В положенный Богом срок он принимает монашество с именем Павла, возводится в сан иеромонаха и становится одним из самоотверженных участников молитвенно-трудового подвига.
    Так собралось маленькое братство, в котором четыре человека трудились в своем хозяйстве, а два других, Колос и Козлов, в церковных приходах регентами, но всех объединяло общее дело.
    Работали тяжело, часто испытывали во многом недостатки и, порой, казалось, непреодолимые затруднения, но по неустанным молитвам Господь укреплял их.
    Уже к 1934 г. построили сараи для сена и помещение для 30 коров и завели молочное хозяйство. Старый домик стоявший в стороне, перенесли к сараю, и в нем жили и молились. Из своего леса заготовили много бревен для постройки деревянного корпуса: жилого помещения на 16 келлий и домовой церкви на полусотню людей.
    К началу строительства, Господь послал малому братству пополнение. Приехал из Свято-Тихоновского монастыря иеромонах Илья Гаврилюк, оказавшийся хорошим плотником. С Божией помощью, за год успели возвести корпус, остеклили окна и покрыли крышей, а весной 1935 г. была окончательно отделана церковь. Оставалось оформить монашескую общину и освятить вновь созданный небольшой домовой храм во имя Св. Троицы. В день Св. Духа 17 июня 1935 г. архиепископ Виталий, прибывший в Америку по назначению Высшего Управления Православной Церкви Заграницей, освятил храм.
    Однако братию постигло тяжелое испытание. В конце Лигурии на втором этаже начался пожар. Ветер быстро раздул пламя. Воды вблизи не оказалось, и за 2-3 часа выстроенный дом, со всем содержимым в нем, сгорел дотла,- успели вынести иконы из храма и уже через окна едва смогли спасти часть книг. Погибли результаты длительного и упорного труда, и братия осталась без средств, в долгах и под открытым небом. Вот как описывает случайный очевидец это «огненное Крещение», ниспосланное Свыше на вновь создаваемую святую Обитель:
    «Меня до прибытия в монастырь поразила всецелая преданность братии своему монастырскому делу и трудолюбие. Они отдали все свои средства и труд на устройство Русского Монастыря. Два последних года они трудились, не покладая рук, над постройкой своими силами церкви и монашеского корпуса с келиями. И все уже было почти готово. Перенесли в новый корпус свои скудные пожитки, инструменты, продукты, убрали и приукрасили вокруг березками. Накануне освящения молились до полуночи. В день освящения собрались окрестные фермеры. Приехали богомольцы и из далеких городов. Торжественно и богомольно прошло освящение и архиерейская литургия. Архиерей уже вышел на проповедь, как раздался крик: „огонь!“. Над вновь построенным зданием клубился высокий черный столб дыма. Вдруг сквозь него прорвалось пламя и охватило всю крышу… Зрелище было столь необычайное и потрясающее, что совершенно посторонние люди плакали и подходили выразить свое соболезнование монахам. А те стояли и беспомощно смотрели, как огонь пожирает их многолетние труды. Одна сердобольная старица в утешение сказала монахам: „Ваши труды, как живая жертва Авелева, восходят к Богу. Видите, какой огонь поднимается к небу“. „Видим, видим“, — ответил один из братии, — »но это напоминает нам еще горший огонь, в котором горит теперь наша несчастная Родина, Россия. Что это пламя по сравнению с ее страданиями?" Такое мужество, жертвенность и патриотизм братии меня сильно поразили. Нет, — подумал я, — постигшее несчастье не сломит, а закалит волю братии к подвигу и новым трудам на восстановление настоящего богомольного и трудолюбивого монастыря Огненным крещением очистил Господь это место, чтобы на нем собрались те, кто готов на полное самоотречение, молитвенные подвиги, тяжкие труды и лишения ..." (газета «Россия» № 233 от 1.XII.1935 г.).
    Монахи поразили всех своим мужеством: ниспосланное испытание они дружно встретили великим смирением и молитвенным спокойствием. Настоятель, отец Пантелеимон, раздавал всем на прощание крестики и говорил:
    — Сегодня Господь крестил наш монастырь огненным крещением, возьмите крестик на память об этом событии…
    Господь не посрамил их упование. Неожиданная помощь пришла от соседей-американцев, некогда продавших монахам участок. Будучи очевидцами созидательного труда иноков, они откликнулись на горе потерпевших, безвозмездно предоставив им в своем доме помещение, в котором на следующий же день,18 июня, было совершено богослужение. За этим богослужением Преосвященным Виталием были пострижены в монашескую мантию двое послушников, одним из которых стал с именем Иосиф регент-псаломщик Иван Андреевич Колос. В газете «Россия» очевидец писал: «Много я видал за свою жизнь постригов, но ни разу еще не видал такого: чтобы с такой убежденностью, с таким умилением и слезами давал кто иноческие обеты молитвы, послушания, труда, целомудрия и нестяжательства, как давали эти новопостриженные иноки погоревшего Свято-Троицкого монастыря. Слезами, молитвой, великими трудами и лишениями строится Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле. Огненным крещением очистил Господь это место, чтобы на нем собрались те, кто готов на полное самоотречение, молитвенные подвиги».
    В разыгравшейся трагедии был своеобразный Промысл Божий, укрепивший иноков, не давший впасть им в душепагубное уныние. Казалось, немыслимо устоять на камне веры, под тяжестью грозного испытания огненного, не усомнившись в том, что начатое дело следует продолжать, несмотря ни на что. Но братия в грозном пожаре увидели волю Божию и благословение на строительство уже не деревянного, но каменного храма и безропотно перенесли потерю. Кто-то бы сказал, что нет воли Божией на строительство храма, а они поняли, что нет воли Божией на деревянный и стали строить каменный. Его расписал архимандрит Киприан, «иконописец всего зарубежья». Он вернул Церкви каноническую иконопись, в то время как в России преобладала живопись. Отсюда в многострадальное отечество пересылали литографии писанных им икон святой блаженной Ксении, Святых Царственных мучеников, великомученицы Елизаветы, святого праведного Иоанна Кронштадтского. В обители хранится много святынь: в иконе Богородицы --нитка из Ее хитона, подаренная Александрийской церковью, ковчег с мощами св. Иоанна Крестителя, апостола Андрея Первозванного, свт.Григория Богослова и многие другие.Некоторые иконы писал отец Филимон, воспитанник валаамской иконописной школы. Но вернемся к первоначальникам обители.
    Вскоре монастырь отстроили, организовали хозяйство, приобрели дополнительные 200 акров земли и архимандрит Пантелеимон (Нижник) с 1930 г. стал первым настоятелем обители.
    С 1946 года Джорданвилльский монастырь стал не только духовным, но и церковно-общественным центром русского зарубежья. Господь, как бы испытав непоколебимость их благого подвига сожжением первоначального их тяжкого труда, сторицей вознаградил их за все утерянное.
    Со временем фермер, у которого в доме временно молились монахи, вынужден был выставить его вместе с остававшимися от былого участка четырьмя акрами земли на торги по банковской задолженности. Отец Пантелеимон приложил массу усилий, чтобы приобрести эту ферму полностью. Ему пошли навстречу владелец и банк, предоставив выгодные условия! Так Свято-Троицкий мужской монастырь заполучил в конце 1930-х гг. громадный двухэтажный дом с тремя десятками комнат, куда поместились и церковь, и трапезная, и монашеские келии. А через некоторое время неутомимый настоятель наладил здесь типографию, где стал печатать книги, брошюры и собственный — Свято-Троицкий — календарь. По милости Божией, строители до 1946 года смогли выплатить долги за постройку, расплатиться окончательно за купленный дом, достроить сарай на 80 голов рогатого скота, увеличить объем молочного хозяйства, приобрести дополнительно 200 акров земли, купить все необходимые сельскохозяйственные машины, приобрести типографию и, вскоре, в процессе улучшения своего печатного дела, купить новый, из лучших в то время, линотип, набор церковнославянского шрифта и большой 16-тистраничный печатный пресс, израсходовав на все эти приобретения более 15.000 долларов.
    Подвижники-строители, твердо верили в помощь и явно ее ощущали во всех своих начинаниях. Были случаи, когда в моменты крайней нужды и, казалось бы, полной безнадежности, после отслуженного молебна почтой приходили письма с неожиданными жертвами благодетелей.
    В 1945 году решили строить большой монастырский каменный храм. Приступили к заготовке строительного материала, и в самый критически момент финансовой напряженности, братству неожиданно Господь послал пополнение: похоронив жену, в состав монастырского братства вступил профессор Александров Николай Николаевич — человек, по своей сердечной отзывчивости и по своей преданности Православной Русской Церкви, сделал много доброго и полезного Свято-Троицкой Обители. Он лично заказал за свои деньги все купола для храма и позолотил их".
    Так, с помощью Божией, к осени 1946 года нижняя часть запроектированного храма была вчерне закончена: зацементировали стены и пол и соорудили потолок, который, по расчету, должен был служить полом для верхней части храма. Много было денег затрачено на это капитальное сооружение, большая задолженность легла на плечи братства, но еще больше было затрачено физических сил, энергии и труда самим братством. «Мы все от усиленных трудов изнемогали», — вспоминает теперь то тяжелое время о. Пантелеимон.
    Новый этап в деятельности монастыря начался в ноябре 1946 г, когда в монастырь из Европы прибыло 14 человек иноческого братства из прославленной Почаевской Лавры под руководством архиепископа Виталия(Максименко), создавшего обитель в Ладомирово на Карпатах. Среди них — известнейший позже иконописец Киприан со своим учеником иноком Алипием, печатники иеромонах Антоний и диакон Сергий, много молодежи. Во главе этого объединенного братства (настоятелем) был поставлен с общего согласия и утверждением Преосвященного Виталия (Максименко) епископ Серафим (Иванов).
    Об этом переезде один из монахов вспоминал: «Когда началась Вторая мировая война, то мы жили в братстве в Ладомировой, в Словакии… Сначала мы слышали канонаду, но потом ничего не было слышно и только доходили вести, что немцы дошли чуть ли не до Москвы. Но потом они начали отступать, а советские войска наступали, и тогда нашей братии пришлось думать, что делать дальше. Ведь наше братство миссионерское и в наших изданиях, например, в «Православной Руси», часто помещались статьи против безбожия и против коммунистов. Поэтому дожидаться прихода коммунистов нам нельзя было. В 1944 году братия из Ладомировой в Карпатах должна была эвакуироваться… С середины 1944 г. до 4 января 1945 г. мы жили в Братиславе и там впервые узнали, что такое война, услышали «воздушные тревоги», увидели, как падают бомбы…
    Поскольку фронт приближался к столице Словакии… оказались мы в Берлине. Вечером 5 января мы вышли из поезда и… добрались до кафедрального Берлинского собора… Староста собора решил, что вряд ли Господь попустит попасть бомбе в храм Божий. И действительно, храм оставался невредим. Но староста решил пристроить в соборе свой рояль и поставил его в левый придел, прикрыв вещами. И вот единственное место, куда попала зажигательная бомба, это как раз в то место, и только рояль пострадал…Через полтора-два месяца после окончания войны, благодаря многочисленным хлопотам нашего настоятеля о. Серафима (Иванова), впоследствии архиепископа, мы уже были в Швейцарии…Владыка Виталий (Максименко) предпринял меры, чтобы нашу братию выписать… в Америку, где была малочисленная братия в Джорданвилле. В это же время нас пытались соблазнить монахи-униаты из Шевтона, которые говорили: «Вы издатели и мы издатели, давайте мы поможем вам приехать к нам, в Бельгию». Но мы это, конечно, отвергли. Так мы в Женеве прожили около полутора года, когда, наконец, получили разрешение ехать в Америку, это было в ноябре 1946 года…
    30 ноября мы приплыли в Нью-Йорк. Нас прибыло 12 человек, т. к. некоторым пришлось остаться в Европе по разным причинам. Оставшейся братией в Мюнхене был основан монастырь преп. Иова Почаевского… 1 декабря 1946 года мы прибыли в Свято-Троицкий монастырь. Нас встретитили архимандрит Пантелеимон и о. Иосиф на железнодорожной станции в Херкимере. У монастыря была тогда только одна старая машина. На улице был мороз, а в машине не работало отопление, было очень холодно. Часть братии поехала на этой машине, а часть на такси. Первые впечатления по приезде в сам монастырь были следующие: никаких зданий тогда не было, кроме коровника и жилого дома, где сейчас семинарское общежитие. И вот, помню, входим мы в дом и сразу чувствуем запах коровок. Храм был в доме, как войдешь — справа. Когда мы вошли, то нас в дверях встретил с посохом в руках владыка Иоасаф, владыка Канадский… Он служил благодарственный молебен.
    Мы с о. Флором и владыкой Алипием жили в одной комнате. Было очень холодно, т. к. весь дом отапливался одной печкой, которая стояла почти при входе в дом. Храм в то время только начинали строить. Там, где сейчас у нас газоны и дорожки рядом с храмом, — была гора красного кирпича, который мы очищали и использовали для внутренней кладки, а снаружи клали белый кирпич. Были наняты специалисты для руководства постройкой, а братия делала подсобную работу».
    В преклонных уже летах Высокопреосвященнейший Архиепископ Виталий написал книгу «Мотивы моей Жизни» и в «Предисловии» к ней начертал такие строчки: «Сподобил меня Господь благовествовать Слово Его более 50-ти лет: сначала преподавателем в Духовной Семинарии, потом долгие годы „Проповедником Слова Божия“ тысячам Богомольцев в Почаевской Успенской Лавре и, наконец, в Америке в звании Архиерея. Кое-что из своих опытов предлагаю в этом сборнике „Мотивы Моей Жизни“ в надежде, что этот сборник хотя кому-нибудь принесет пользу...»
    В каких бы тяжелых жизненных обстоятельствах Владыка не находился, куда бы волны наступившего русского лихолетья его ни забрасывали, вплоть до тюрьмы и подводных казематов, он нигде не считал себя свободным от иноческого послушания «Почаевского печатника». И, где только предоставлялась малейшая к тому возможность, он это послушание выполнял.
    Знаменательный момент отмечен Преосвященным Виталием в его книге воспоминаний по поводу начатого им печатного дела в Ладомирово на Карпатах: «Почаевская Лавра, узнав, что мною положено первое основание к восстановлению исторической церковной типографии, основанной Преп. Иовом, прислала на благословение Образ сего Небесного Патрона с частью его нетленных мощей. Этот образ до войны стоял в типографии в Почаеве.
    Такое благословение для меня и собравшегося при Владимирской типографии братства было великой радостью и подкреплением: Почаевская Лавра тем передавала нам и право, и благословение продолжать великое дело преп. Иова — служение Церкви и народу русскому печатным словом. В конце июля 1944 года, братство преп. Иова вынуждено было эвакуироваться в Братиславу, „оставив все оборудование типографии, библиотеку и другое имущество монастыря“. В январе 1945 года Братство выехало из Братиславы в Германию и, по окончании войны, в июне этого же года, в Швейцарию, а оттуда, 15 ноября 1946 года, — в Америку, в Свято-Троицкий монастырь. С ними же прибыла и икона Преп. Иова Почаевского. „Так возобновилась в Св.-Троицком монастыре типографская работа Братства Преп. Иова Почаевского, прерванная во время войны“.
    По прибытии в Свято-Троицкий монастырь, преосв. Серафим был поставлен, по благословению правящего епископа Виталия (Максименко), настоятелем монастыря и здесь же было возобновлено под его редакторством печатание журнала „Православная Русь“. Он принял также на себя руководство работами монастырской типографии. При его содействии, в обитель прибыл отец Константин, и принял послушание редактора „Православной Руси“.
    Назначенный настоятелем и строителем „Синодального подворья“ около г. Могопака, преосв. Серафим переехал туда в декабре 1949 года. „Прибыл я к месту своего нового назначения на четвертый день праздника Рождества Христова 28 декабря ст. ст. и 10 января 1950 года по новому стилю. Прибыл в единственном числе и без копейки денег ...“.
    Начатая постройка монастырского храма успешно продолжалась и в следующем 1947 году, а в ноябре 1948 года была уже освящена нижняя его часть в честь преп. Иова Почаевского. Здесь были размещены все монастырские святыни и здесь ежедневно начали совершаться богослужения, а строительство верхней части храма шло своим порядком. Значительная часть внешних и внутренних работ, включая и большую работу по внутренней росписи храма, была совершена трудом монастырской братии. Строительными работами безвозмездно руководили русские инженеры А. А. Болдаков, Т. С. Демченко и А. А. Теллер, а архитектурный проект храма был разработан русским архитектором Р. Н. Верховским.27 июля 1947 года состоялось первое после приезда братии из Европы церковно-народное торжество — закладка краеугольного камня и установка креста на месте сооружаемого храма. Торжество началось всенощным бдением. Богослужение совершал строитель монастыря игумен Пантелеимон в сослужении архидиакона Сергия и диакона о. Спиридона из Нью-Йорка.
    На следующий день, к началу литургии, монастырская домовая церковь была переполнена молящимися, на подсвечниках не было мест для свечей. Божественную литургию совершали Владыка Архиепископ Виталий, Настоятель монастыря Епископ Серафим, в сослужении строителя о. игумена Пантелеимона, прот. о. Василия Демидова и монастырских иеромонахов. К 12 часам дня прибыл в монастырь исполн. обяз. Нью-Йоркского Губернатора г. Тое Р. Ханлей в сопровождении своей свиты и начался торжественный крестный ход из монастырской домовой церкви к строящемуся храму. Преосвященный Настоятель Обители Владыка Серафим благоговейно нес на дискосе частицы мощей Сербских святых Ангелины, Стефана Деспота и Архиепископа Арсения, предназначенных для положения в стену Храма. При совершении чина закладки Владыка Виталий водрузил большой крест, вложил в камень св. мощи, возлил св. елей, положил оловянную дощечку с надписанием об основании Храма, положил листы с подписями основателей и запечатал все это камнем. На вложенных дощечке и на листах сделана была на обоих языках следующая надпись: „Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, основася сия церковь Святыя и Живоначальныя Троицы в Троицком мужском монастыре штата Нью-Йорк, при митрополите Русской Заграничной Церкви Анастасии, при Архиепископе Восточно-Американском Виталии, Настоятеле монастыря Епископе Серафиме Троицком устроителе Игумене Пантелеимоне, в правление США президента Григория Трумана, при Губернаторе Нью-Йоркского штата Фоме Дьюй в лето от сотворения мира 7454, от рождения же по плоти Бога Слова 1946 июня 12/26 дня“. Второй камень положил Епископ Серафим, третий — испол. обяз. Губернатора, четвертый — Строитель Монастыря о. Игумен Пантелеимон и другие участники торжества.Торжество закончилось братской трапезой.
    Спустя всего три месяца после этого торжества, 23 октября/5 ноября, в более скромной обстановке, произошло освящение и поднятие куполов. Оно было совершено в день памяти ап. Иакова, Брата Господня. Чин освящения совершили настоятель монастыря преосвящ. епископ Серафим с братией. Всего было поднято 8 куполов, из которых самый большой весил более тонны. Все купола покрыты золотом и являются жертвой монастырю проф. Н. Н. Александрова. Строительство храма было закончено 13/26 ноября 1950 года, тогда же он был и освящен. Торжество освящения возглавил митрополит Анастасий, Первосвятитель Русской Православной Церкви Заграничной.
    И вновь, чтобы не дать совершить Православное торжество на далекой чужбине, восстал враг рода человеческого: разбушевалась стихия. „Электричество не действовало — линия повреждена. Телефон перестал функционировать… Мистическое ощущение Зла, стоящего за стихией урагана, еще ярче переживали те, кто ожидали Владыку на вокзале. Там рушился мост, остановив движение… Тут рушилась церковь и засыпала дорогу… Поезд, на котором следовал Владыка и его спутники-архиереи, должен был остановиться, так как буквально рядом с ним рухнуло дерево, закрыв путь. Владыке пришлось пересаживаться в другой состав… Буря свирепствовала со все возрастающей злобой. Незабываемая сцена, когда к воротам обители, наконец, подошел автомобиль, так напряженно ожидавшийся… Закутанного в теплую рясу Митрополита почти внесли в прихожую и подняли по лестнице наверх. За ним следовало прибывшее духовенство. Кругом, помимо братий, толпились приезжие богомольцы. Голоса всех — монахов, епископов, женщин, детей, — слились в один хор, — “Достойно есть» — неслись звуки встречи…
    Вскоре началась торжественная всенощная пред закрытыми Царскими вратами… Грохот урагана неизменно сопровождал пение и возгласы… Молящиеся прибывали. Все шло по чину.Наконец, обессилев в своей злобе, буря сдалась. Утром погода благоприятствовала торжеству. Храм был полон молящимися. После малого входа было совершено поставление строителя монастыря игумена Пантелеимона в архимандриты. А во время чтения Евангелия при произнесении слов: «Аз есмь свет миру» — внезапно зажглось электричество, со вчерашнего дня не действовавшее и потому нигде не выключенное. Храм, особенно алтарь, ярко осветился… Перед отпустом Владыка Митрополит вышел на амвон. Он говорил о гармонии внешнего и внутреннего, которая нашла себе такое благодатное выражение в только что пережитом празднике, о том, какое неотразимое и глубокое впечатление должна производить эта симфония красок, образов, звуков на «внешних», которые с открытым сердцем приходят к нам и приобщаются к нашему предстоянию Богу.Усыпальницы Первоиерархов.
    Многолетний подвиг строителей Св.-Троицкой Обители завершился венцом Божией милости: воздвигнут златоглавый храм, ставший отныне местом паломничества православных русских бездомников, чтобы отрешиться от повседневной мирской суеты, забыться и очиститься от накопившейся скверны, поклониться своим Православным Святыням, возблагодарить за полученные радости и вымолить благословение на остаток земного бытия.
    В 1948 г. по благословению Архиерейского Синода РПЦЗ при монастыре была открыта Свято-Троицкая духовная семинария. В стенах монастыря проводятся пастырские совещания, Свято-Германовские съезды православной молодежи. Одним из выдающихся событий стал проходивший в монастыре III Всезарубежный Собор, заседания которого начались 25 сент. 1974 г. Признавая возросшие роль и значение обители как всезарубежного церковного центра, Архиерейский Синод РПЦЗ решением от 2 июня 1967 г. присвоил монастырю статус ставропигиального. В 2005 г. Джорданвилльский монастырь отметил 75-летие со дня образования.
    Продолжение следует
    Татиана Лазаренко, Александр Кривенко

    756

    Источник: Татиана

Популярные за неделю

Вернуться на главную

Рекомендуем