А мне
  • Сретение в русской поэзии

    Когда она в церковь впервые внесла
    Дитя, находились внутри из числа
    людей, находившихся там постоянно,
    Святой Симеон и пророчица Анна.
    И старец воспринял младенца из рук
    Марии; и три человека вокруг
    Младенца стояли, как зыбкая рама,
    в то утро, затеряны в сумраке храма.

    Тот храм обступал их, как замерший лес.
    От взглядов людей и от взора небес
    вершины скрывали, сумев распластаться,
    в то утро Марию, пророчицу, старца.
    И только на темя случайным лучом
    свет падал Младенцу; но Он ни о чем
    не ведал еще и посапывал сонно,
    покоясь на крепких руках Симеона.

    А было поведано старцу сему
    о том, что увидит он смертную тьму
    не прежде, чем Сына увидит Господня.
    Свершилось. И старец промолвил: «Сегодня,
    реченное некогда слово храня,
    Ты с миром. Господь, отпускаешь меня,
    затем что глаза мои видели это
    дитя: Он — Твое продолженье и света
    источник для идолов чтящих племен,
    и слава Израиля в Нем». — Симеон
    умолкнул. Их всех тишина обступила.
    Лишь эхо тех слов, задевая стропила,
    кружилось какое-то время спустя
    над их головами, слегка шелестя
    под сводами храма, как некая птица,
    что в силах взлететь, но не в силах спуститься.

    И странно им было. Была тишина
    не менее странной, чем речь. Смущена,
    Мария молчала. «Слова-то какие...»
    И старец сказал, повернувшись к Марии:
    «В лежащем сейчас на раменах твоих
    паденье одних, возвышенье других,
    предмет пререканий и повод к раздорам.
    И тем же оружьем, Мария, которым
    терзаема плоть Его будет. Твоя
    душа будет ранена. Рана сия
    даст видеть Тебе, что сокрыто глубоко
    в сердцах человеков, как некое око».

    Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
    Мария, сутулясь, и тяжестью лет
    согбенная Анна безмолвно глядели.
    Он шел, уменьшаясь в значенье и в теле
    для двух этих женщин под сенью колонн.
    Почти подгоняем их взглядами, он
    шагал по-застывшему храму пустому
    к белевшему смутно дверному проему.
    И поступь была стариковски тверда.
    Лишь голос пророчицы сзади когда
    раздался, он шаг придержал свой немного:
    но там не его окликали, а Бога
    пророчица славить уже начала.
    И дверь приближалась. Одежд и чела
    уж ветер коснулся, и в уши упрямо
    врывался шум жизни за стенами храма.

    Он шел умирать. И не в уличный гул
    он, дверь отворивши руками, шагнул,
    но в глухонемые владения смерти.
    Он шел по пространству, лишенному тверди,
    он слышал, что время утратило звук.
    И образ Младенца с сияньем вокруг
    пушистого темени смертной тропою
    душа Симеона несла пред собою
    как некий светильник, в ту черную тьму,
    в которой дотоле еще никому
    дорогу себе озарять не случалось.
    Светильник светил, и тропа расширялась.
    Иосиф Бродский: Анне Ахматовой.

    Несет Пречистая в храм Божий
    В объятьях сердца Своего,
    Того, Кто всех богатств дороже — Творца и Сына Своего!
    Несет Пречистая в смиренье
    В Своих объятиях Творца,
    Чтоб получил благословенье
    Он от Небесного Отца!

    Грядет Пречистая, чтоб миру
    Спасенье от грехов вручить,
    Чтоб род людей убогих, сирых
    Навеки с Богом обручить.
    Навстречу Господу выходит
    Блаженный старец Симеон,
    К Младенцу очи он возводит — Создателя в Нем видит он!

    О
    н взял Его в свои объятья,
    В любви прижал к груди своей:
    «Пришел сюда, чтобы узнать я,
    В Тебе спасение людей.
    Меня Ты ныне отпускаешь,
    Владыко, волею Своей,
    В Себе спасенье предрекаешь
    Ты для Израиля людей.

    Ты будешь, Господи, предметом
    Для споров множества людей
    И просветишь Ты многих светом
    Великой истины Своей!
    Ты же, Пречистая, узнаешь
    Души израненной томленья,
    Но род людской Ты не оставишь,
    Его спасая от паденья!»

    1142

    Источник: Татиана

Популярные за неделю

Вернуться на главную

Рекомендуем