А мне
  • Человек, а не легенда. Памяти Алексея Маресьева

    22 апреля 1942 года в Валдайском районе деревенские мальчишки Саша Вихров и Серёжа Малин обнаружили израненного, полуживого лётчика.
    Его звали Алексей Маресьев.

    Мне посчастливилось общаться с этим легендарным героем. Настоящий человек был обаятелен, улыбчив, пожалуй, даже моложав. Его не раздавили ни ранения, ни слава – а испытание медными трубами подчас сложнее…
    Достаточно вспомнить, что ему была посвящена (разумеется, прижизненно) книга, вошедшая в школьную программу. В лучших театрах страны шла опера Прокофьева «Повесть о настоящем человеке», с экранов не сходил фильм, где роль лётчика исполнил популярный Павел Кадочников.

    Павел Кадочников, “Повесть о настоящем человеке”
    Правда, журналист Борис Полевой прославил лётчика, немного переиначив его фамилию: в художественной литературе он остался Мересьевым. Но этот нехитрый маневр никого не вводил в заблуждение: страна носила Алексея Петровича на руках. И всё это случилось, когда Алексей Маресьев был ещё молодым человеком.
    Как он поборол искушения, как сохранил себя? Наверное, действительно был настоящим человеком, для которого и вражеский огонь, и соблазны не страшны.
    Генерал Анатолий Сульянов таким запомнил Маресьева:
    «Меня удивляла маресьевская школа общения – он находил общий язык с любой аудиторией: будь то летчики, техники, механики, школьники или учителя. Его потрясающее обаяние, умный добрый взгляд, скупые жесты, паузы в беседах – все влияло на людей так, что слушали они его словно завороженные. От Маресьева исходили невидимые флюиды некой скрытой энергии, которая активизировала людские души на восприятие всего того, о чем он им рассказывал».
    И мне Алексей Петрович запомнился таким же – мудрым, заинтересованным. В те годы он тяжело переживал трагедию распада Советского Союза, резко не принимал гайдаровских реформ, говорил о развале армии…
    К тому же реформы уничтожили накопления полковника Маресьева, а персональная пенсия, которую он получал, в те годы была скромнее, чем зарплата продавца в коммерческом ларьке. Но никакого уныния и в помине не было. Он отстаивал свои принципы, но не впадал в отчаяние, когда торжествовали противники.
    История подвига начинается с детства, когда Алексею приходилось преодолевать слабость: он страдал болезнью суставов. В три года их многодетная семья осталась без отца… В юности дважды подавал заявление в лётную школу, но врачи не допускали до приёмных экзаменов из-за ревматизма.
    Он выучился на токаря. А в 1934 году Маресьева по комсомольской путёвке направили на Дальний Восток. Сначала он отказывался от командировки, не хотел оставлять родной Камышин, но всё-таки направился на край света. И дальневосточный климат оказался для него спасительным: болезнь прошла, в походке проявилась сила.
    Там Алексей начал заниматься в аэроклубе.
    Наступило время служить в армии – и там он добился поступления в Батайское авиационное училище. Там его и застала война – правда, летом 41-го Маресьев был уже не учеником, а инструктором и лейтенантом.

    Свой первый воздушный бой Маресьев провёл в первое фронтовое лето, 23 августа, в районе Днепродзержинска. В январе 1942 года Красная армия окружает в районе города Демьянска шесть вражеских дивизий.
    Гитлеровское командование стремилось любой ценой разорвать кольцо окружения. В ожесточенных боях в «Демьяновском котле» лётчик Маресьев снова проявил себя с лучшей стороны. Но 4 апреля его подбили. Маресьев попытался сесть на заледеневшее озерцо, но Як-истребитель рухнул на ели…
    18 дней он полз к своим – врачи до сих пор выдвигают разные версии состояния Маресьева в те дни. Воля оказалась сильнее ранений.
    А вот как вспоминал об этом митрополит Питирим, хорошо знавший лётчика:
    «Народ наш был не только с партбилетом в кармане, но и с тайной молитвой, вложенной в партбилет, – об этом я, по прошествии 50 лет могу свидетельствовать, поскольку совершал таинства над многими старичками-генералами. В кругу моих знакомых было много замечательных людей. Вспоминаю знаменитого героя, летчика Маресьева. Он мне рассказывал в частной беседе, что им двигало, когда он полз по лесу, раненый, – патриотичность? воинский долг? – Вера в то, что он увидит свою мать, которая без него просто не выживет: он ее кормилец, он ее сын».

    Сколько прополз раненый лётчик по территории, которую контролировал враг? – точно неизвестно. Место падения самолёта не установлено. То ли 6-7 километров, то ли 25… Его нашли мальчишки – с этого мы начали рассказ.

    В деревне Плав не было врачей, Маресьева выхаживали народными средствами. Раненые и обмороженные ноги поразила гангрена. Через несколько дней за Маресьевым прибыл самолёт, лётчика вывезли в московский госпиталь. Замечательный хирург Николай Теребинский решился на операцию: лётчику ампутировали обе ноги в области голеней. Маресьеву спасли жизнь, но, как казалось, погубили его как лётчика.
    Можно ли остаться полноценным человеком на протезах? 72 года назад трудно было ответить

    Кто ваш Небесный покровитель? Узнать

    на этот вопрос оптимистически – да и сегодня, несмотря на успехи медицины, это непросто. А вернуться на фронт? И не кем-нибудь, а действующим лётчиком?
    Долгие месяцы он провёл в госпитале и санатории, привыкал к протезам, боролся с отчаянием и делал всё, чтобы вернуться в авиацию. Он самостоятельно разработал серию изнурительных упражнений – и, к ужасу и восхищению врачей, занимался ежедневно, исступлённо.
    В начале 43 года он прошёл медкомиссию и был направлен в Чувашию, в Ибрессинскую лётную школу, где раненых готовили к возвращению на фронт. В школе многие не знали, что этот улыбчивый парень передвигается на протезах. В феврале он совершил первый пробный вылет, впервые после ранения поднялся в небо. И – успех. После этого можно было требовать возвращения на фронт. И Маресьев требовал, добивался.
    Похожий случай нашёлся в истории авиации – и это вдохновляло Маресьева. Русский лётчик Первой Мировой войны Александр Николаевич Прокофьев-Северский потерял правую ногу, но вернулся не только в строй, но и в небо, стал одним из лучших асов. Историю Первой мировой («империалистической») в те годы не слишком пропагандировали, но лётчики своих не забывают.
    Он рвался в бой. Какая там инвалидность! В одиночку на войне проявить себя невозможно. И нашлись единомышленники, нашлись боевые товарищи, которые поверили в Маресьева. В июне 1943-го его зачислили в 63-й гвардейский истребительный авиационный полк.
    На боевые задания его не посылали: многие скептически относились к возможностям инвалида, а рисковать лётчиком и машиной не хотели. Шанс проявить себя даст ему командир эскадрильи А. М. Числов. 6 июля Маресьев поднял в небо самолёт Ла-5 и направился в бой. За несколько дней он сбил три вражеских самолёта. Не просчитался Числов!
    Главные события развивались тогда под Курском и Орлом. Всю жизнь он будет вспоминать эти сражения каждый день – без исключения. 20 июля 1943 года во время воздушного боя Алексей спас жизни двух советских лётчиков и сбил сразу два вражеских «Фоккевульфа», прикрывавших бомбардировщики. Вот это было сражение! За этот подвиг Маресьев был награждён звездой Героя Советского Союза. О «безногом лётчике» в армии ходили восхищённые слухи.
    Маресьев вспоминал о тех боях:
    «Я сам, в новом для себя физическом состоянии, потом, стал участвовать в Орловско-Курской битве. И вот, те, кто участвовал в Сталинградской битве, говорят, что таких массовых воздушных боёв даже в Сталинградской битве не было! То есть в период Орловско-Курской битвы, в отдельные дни скапливалось по 350 самолетов с обеих сторон! Вы представляете себе! Там вот, когда получали задание на охрану или, как у нас говорят, на барражирование нашего участка сухопутных войск, и вот тебе показывают, в таком направлении идёт группа фашистских самолётов…
    Посмотришь, – там туча, – здесь, вроде, ясное небо… А потом, когда туча начинает приближаться и силуэты самолётов начинают вырисовываться, и думаешь, а, вот, что это за туча! Слушаешь команду ведущего и, соответственно, – тактика… И начинается воздушный бой!
    Вот какие массовые воздушные бои были, и наши лётчики выходили в них победителями!».
    Пропаганда уже тогда могла бы сделать из Алексея Маресьева плакат. Но писали о нём в годы войны вполголоса: не хотели показывать немцам и союзникам, что «у нас уже инвалиды воюют». И всё-таки корреспонденты (в том числе – Борис Полевой) уже изучали его биографию.
    В 1946-м году Полевой опубликовал «Повесть о настоящем человеке», через год писателя наградили Сталинской премией – и жизнь боевого лётчика снова переменилась.

    После выхода книги Бориса Полевого слава Алексея Маресьева достигла седьмого неба. Его считали символом настоящего советского человека – самоотверженного, волевого, идущего к поставленной цели, не сворачивая. Казалось, что лётчик Маресьев вот-вот превратится в инструмент пропаганды.
    А он оставался человеком! Его разрывали на части: то выступление перед школьниками, то – на каком-нибудь партийном форуме, то – перед иностранными гостями… Как легко было стать свадебным генералом – это печальный путь многих героев.
    А он умел отделять художественный образ Мересьева от себя – простого русского солдата, хотя и с удивительной судьбой. А после 1991 года, когда началось осмеяние всех – без разбору – советских святынь, Алексей Петрович только улыбался, когда видел на газетных полосах такие заголовки: «Маресьев всё ещё жив».

    В последнем интервью, за несколько дней до смерти, он признался:
    «Я человек, а не легенда! В том, что я сделал, нет ничего необыкновенного. И то, что меня превратили в легенду, меня очень расстраивает».
    Быть может, он не всегда так относился к славе, но вот показательный пример: книгу Бориса Полевого Алексей Маресьев так и не сумел прочитать от корки до корки, хотя брался несколько раз. Всё время что-то останавливало. Трудно было видеть себя безукоризненным героем. Тут не скромность и не гордыня, скорее – стремление сохранить себя, не стать глянцевым двойником собственного образа…

    Он преподавал, не отдалялся от армии, от лётного братства, и много работал в ветеранских организациях – снова отнюдь не свадебным генералом. Помогал незаслуженно забытым горемыкам, находил забытых героев, протягивал руку помощи инвалидам. Он один – вместе с секретарями – заменял собой целую организацию.
    В последние годы рядом с ним работал другой фронтовик – генерал армии Владимир Леонидович Говоров, сын маршала Леонида Александровича Говорова. Это самая заметная воинская династия в нашей истории: отец и сын – маршал и генерал армии, второго такого случая нет. И оба защищали блокадный Ленинград. Генерал Говоров и полковник Маресьев участвовали в организации парада ветеранов на Красной площади 9 мая 1995 года. К 50-летию Победы!
    18 мая 2001 года я прочитал в интернете о смерти Алексея Петровича… В этот день в театре Армии должен был пройти торжественный вечер в его честь. Ведь через два дня лётчику исполнилось бы 85.
    Вместо юбилея – похороны… Помню, что на прощание с Маресьевым не пришли первые лица государства: президент В.В.Путин и глава правительства М.М.Касьянов – только прислали соболезнования… Оплошали хитроумные советники…
    Понятно, что политики столь высокого ранга живут по сложному регламенту, но это же Маресьев, настоящий человек, преодолевший себя, истинный герой войны.
    Арсений Замостьянов

    1291

    Источник: Татиана

Популярные за неделю

Вернуться на главную

Рекомендуем