А мне
  • Захар Прилепин: «Это население они не замирят»

    Известный писатель рассказал о том, что думает по поводу перемирия на Украине и спорах российской интеллигенции вокруг войны на Донбассе.

    — Ловлю себя на том, что смотрю на происходящее на телеэкранах как длинный, скучный и ужасно трагический фильм. То ли украинская история всем надоела, то ли она же очерствила всех до невозможности… Что у вас лично вызвало в последнее время самые сильные эмоции?

    — Ну уж для меня «этот фильм» точно не скучный и даже не сказал бы, что длинный – я весь этой историей поглощен, поэтому все мои чувства связаны так или иначе с происходящем на юго-востоке Украины. Самые сильные эмоции, безусловно, вызвало начавшееся наступление ополченцев.

    — Я ждала другого ответа. Думала, что из всех чувств Вы выберете досаду. Ну, или удивление хотя бы — в связи с новостью о том, что Донецк и Луганск будто бы готовы остаться в составе Украины…

    Захар Прилепин

    — Чувство досады продолжалось секунды три, пока я читал эту новость. Потом я подумал, что это какая-то ерунда! И через три часа пошли новости о том, что они это опровергают. Дело не в этом — в том, что ситуацию на юго-востоке Украины Владимир Владимирович Путин не контролирует — ни в полной мере, ни даже в половинчатой. Там множество разнородных людей даже друг с другом-то не могут договориться, а чтоб еще и управлять ими из одного центра, из Москвы… Путин, на мой взгляд, занимает правильную общественную позицию – он со своим планом выступает как миротворец, и делает это искренне, ему действительно хочется, чтобы эта история поскорее закончилась. А вот как именно будут отражаться его слова на происходящем в ДНР и ЛНР – это мы увидим в ближайшее время. Я не думаю, что между планом Путина и событиями на Юго-Востоке будет прямая связь.
    И в школе у вас будет Пушкин!

    — Если бы эту длинную украинскую кинопленку можно было открутить назад, в какой момент проектор нужно было бы остановить, чтобы пустить корабль истории по другому маршруту?

    — Все получилось так, как получилось. Я думаю, планов насчет ДНР и ЛНР в Кремле не было. Я склонен доверять высказываниям Владимира Владимировича о том, что он выступает за территориальную целостность Украины. Говорить, что это можно было в какой-то момент притормозить — значит, представить, что есть центр силы, который держит рычаг. А такого центра силы нет — потому что это стечение сотен или даже тысяч разнородных обстоятельств, которые сошлись так, как рассудил господь бог и нет никого, кто это мог бы единолично остановить. Когда еще ситуация в ДНР и ЛНР не была доведена до военного состояния, я выступал в Лондоне и сказал, что киевским властям нужно немедленно выдвигаться в Донецк и договариваться с людьми о федерализации, о русском языке, об автономии. И английский зал поднялся и стал аплодировать.

    Если кто-то что-либо и мог исправить, то это сама Украина. И никакой бы Путин эту ситуацию не переиграл, даже если бы он хотел. И Стрелков не переиграл бы, если бы они приехали и сказали: ребята, простите нас, ради Бога, мы тут немного накосячили со своей вялотекущей русофобией, но сейчас мы вам сделаем хорошо – и парламент у вас будет свой, и язык, и в русской школе Пушкин. А потом бы тихонько все это опять отобрали бы, как это бывает в политике. Но они этого не сделали, они не пошли договариваться. Этот момент украинская сторона должна записать себе в трагическую ошибку, которая, возможно, будет им потом стоить места в аду.

    — А мы что должны записать в свои ошибки? Из ста тысяч видеороликов в интернете, которые сыпались на нас все это время, мне чаще всего вспоминается один, он датирован мартом или апрелем. Огромный митинг в Луганске, освещенный экранами мобильников, звучит гимн России и кто-то из снимающих комментирует за кадром: «Это наш гимн! Владимир Владимирович, пожалуйста, возьмите нас к себе, мы же точно такие же русские, как и вы!» Честно говоря, у меня сердце и тогда плакало, и сейчас плачет…

    — Нужно было ввести миротворческий контингент, это вещь очевидная. Но как события стали бы развиваться дальше, мы же не можем предположить. Мы думаем, что все было бы хорошо – Донбасс стал бы частью России, весь мир с этим бы согласился, и военного конфликта бы не было. Но этого не было сделано, потому говорить об этом в сослагательном наклонении не имеет никакого смысла. Никто не

    Кто ваш Небесный покровитель? Узнать

    мог это просчитать, что это превратится в бомбежку городов, все думали, что как-нибудь все разрулится с наименьшими жертвами.

    Мы все равно родня

    — Когда появилась новость о том, что ДНР и ЛНР готовы якобы остаться в составе Украины, фраза «фарш невозможно прокрутить назад» в комментариях была самой мягкой… Но этот «фарш» невозможно было прокрутить и после второй мировой войны, когда казалось, что ненависть русских по отношению к немцам не пройдет никогда … Однако прошла. И этому способствовало государство. Я читала, что люди из идеологического отдела ЦК КПСС разговаривали с Татьяной Лиозновой и Юлианом Семеновым о том, чтобы ввести в канву фильма «17 мгновений весны» образ положительных немцев, чтобы людское сознание постепенно менялось. А если бы обратились к вам – с просьбой примирить две Украины, что бы вы сделали?
    — Да простят меня все люди, которые потеряли там родных и близких, но дело в том, что мы все равно родня! Разругавшаяся, бьющая друг другу по головам и убивающая друг друга, но родня, и никуда друг от друга не денемся. Все будет ровно так, как было два года назад. Это будет отдельная страна, которая втайне будет знать, что мы все равно говорим на одном ментальном языковом и культурном уровне. У нас даже с Чечней, где события длились куда дольше и были куда более страшные — посмотрите что произошло! При всех проблемах, которые там существуют, более патриотически мотивированную территорию в составе России найти сложно!

    Когда в 1996 году мы въезжали в Чечню, Сергей Ковалев кричал, что каждый день чеченской трагедии продлевает взаимную ненависть народов на год. И вот после всего этого ужаса произошло нечто противоположное. Я так думаю, что, если в стране, упаси Бог, будет какая-нибудь оранжистская революция, то чеченский батальон будет последний, кто станет Кремль защищать. И будут они это делать героически.
    — Вообще сам тот факт, что я вспомнила немцев и забыла про Чечню, говорит о многом… Но я хочу спросить о другом: можно ли объяснить с помощью какой-нибудь метафизики то, что сделано с сознанием украинцев? Потому что с точки зрения здравого смысла объяснить это немыслимо. Честно говоря, не хотелось бы услышать банальщину про то, что 23 года мы ничего не делали, а Америка, напротив, делала все…
    — Не собирался про это говорить, хотя это тоже правда. Но тут не удастся построить свою речь комплиментарно. Я очень люблю Украину, у меня там в свое время было много друзей — не знаю, как они сейчас ко мне относятся, я-то к ним отношения не изменил. Они патриоты своей страны, а я своей, и я никаких проблем в этом смысле не вижу – каждый отстаивает право своей семьи и своей крови на существование. Но то, что их национальная идентичность построена на ложных допущениях о первенстве украинской нации, на том, что они глубже, умнее и достойней русских — это какая-то ахинея, никакого отношения к истории не имеющая. Нация, стоящая на ложных надувных китах, которую без конца шатает и для которой русофобия не сорняк, привнесенный ветерком, а форма существования… Даже пусть они хоть тысячу лет пробудут в составе Евросоюза и будут самыми достойными его представителями — они не будут европейцами, и это надо понимать. Ну, если им так хочется, значит, будут они на этих надувных китах и дальше плыть по запорожскому морю.

    Охота на ведьм и венец демократии

    — Это правда, что один «известный» украинский писатель – Андрей Кокотюха — предложил квотировать продажу книг некоторых российских авторов, которые поддерживают аннексию Крыма. И Вы возглавляете этот список! Как Вы на это отреагировали?

    — Обрадовался и немедленно предложил массово завозить книги Кокотюхи в Россию! Я не столько иронизирую, сколько говорю всерьез, потому что Украина, которая видит себя венцом демократии и составляющей новой Европы, плотно встает на путь борьбы с «ведьмами», пятыми колоннами и с национал-предателями. Конечно, у них там война, их можно понять, но когда у нас была война в Чечне, мы себя так не вели. Мы не закрывали газеты, не ловили инакомыслящих, не арестовывали по сто человек, как они в Харькове, и не разгоняли молебен за мир, как это случилось в Запорожье. Представить в нынешней Украине возможность существования «Новой газеты» или «Эха Москвы», или публицистов и писателей, которые громко говорят о своей позиции, как в России заявляют Улицкая, Быков, Акунин, чьи книги лежат везде — невозможно! Чтоб сейчас на книжной ярмарке во Львове заявили о своей позиции Олесь Бузина, Платон Беседин или Лев Вершинин? Да им просто голову снесут за это! А Россия в этом смысле демонстрирует необычайную широту и спокойствие. Да Кокотюху во всех магазинах можно положить и ничего не случится. Я за то, чтобы Куркова, Андруховича, и всех тех, кто видит Россию в качестве абсолютного зла, сюда везли – мы с интересом с ними ознакомимся.

    — Вот как? А я, знаете ли, последние полгода даже не могу пойти на день рождения к друзьям. Итог один – одна половина стола начинает из-за Украины орать на другую. Что происходит в писательской среде? Вы многих друзей потеряли?

    — У меня осложнились отношения с некоторыми приятелями, с которыми мы и так не были очень близки. Я дружу только со своими соратниками и сторонниками, с теми людьми, которые готовы меня поддержать. Среди моих товарищей лишних людей практически нет. Если кто-то впадает в состояние эмоциональной раздраженности, я никого не пытаюсь переубедить. Я с людьми вообще не спорю, это совершенно бессмысленное занятие. Вот Митя Глуховский, у которого совсем другая позиция, только что мне написал смс-ку: «Ты на ВДНХ?» Я говорю – нет. «Хотел с тобой расцеловаться», — говорит. Я ему пишу – а я думал, что подраться. А он говорит: «Ты что, политика политикой, а дружба дружбой!»

    — Отличная формула! Чем, как Вы думаете, на Украине все закончится? Понимаю, что Вы — не писатель-фантаст — и все-таки…

    — Надеюсь, что история с юго-востоком не перейдет в 2015 год, она будет разрешена до наступления холодов. Думаю, что Новороссия получит ту или иную степень обособленности. Мы, конечно, как русские люди, желаем, чтобы она была максимальной… А дальше уже будет отдельная украинская история, связанная с тем, что все ее пресловутые мечты о евроинтеграции и чудесной жизни в новом демократическом мире, не имеют никаких шансов на реализацию. Пройдет какое-то время и Украина снова будет менять свою власть и, возможно, опять каким-то очень нелицеприятным образом. Сейчас они получили возможность того, чтобы страна не качалась, потому что с Новороссией и Крымом уходят половина избирателей, из-за которых и происходило это бесконечное шатание. А если в Киеве сделают все для того, чтобы Новороссию остановить, то эта гражданская война возникнет опять через год, два, три. Это население они не замирят.

    Галина САПОЖНИКОВА
    Источник

    762

    Источник: Захар Прилепин

Популярные за неделю

Вернуться на главную

Рекомендуем